«Собачье сердце» между театром и кино: эксперимент Сергея Газарова
«Мастерская „12“ Никиты Михалкова» открыла театральный сезон спектаклем по повести Михаила Булгакова «Собачье сердце». Режиссер Сергей Газаров предложил собственное прочтение знаменитого произведения.
Спектакль начинается словно киносеанс: на черно-белом занавесе появляются титры с именами персонажей и исполнителей. Профессора Преображенского играет Сергей Газаров, Шарикова — Фёдор Лавров, доктора Борменталя — Данила Дзыгар, служанку Зину — Надежда Филиппова, председателя домкома Швондера — Сергей Степанченко.
Пес, метель и театр теней
Показать на сцене живого пса, замерзающего в заснеженной Москве и размышляющего о своей судьбе, — непростая задача. Газаров решает ее с помощью видеопроекции: на сцене возникает изображение Шарика, а зритель слышит мысли и переживания продрогшей собаки. Одновременно по другую сторону экрана появляется профессор Преображенский — и возникает ощущение, будто кинематограф и живой театр соединяются в одном пространстве.
Декораций в спектакле немного, однако их лаконичность лишь усиливает выразительность постановки. Центральным образом становится роскошная люстра, которая остаётся на сцене на протяжении всего действия. Она символизирует дореволюционный уклад жизни: ее свет то согревает, то ослепляет, подчёркивая эмоциональные и сюжетные акценты.
Квартиру профессора обозначают круглый стол с богатой скатертью, изящная посуда и блюда. Пространство дополняют длинные полотнища красного бархата в эстетике ар-деко, перетекающие в скатерть и усиливающие ощущение достатка, уюта и привычного порядка.
Вместе со сценографом Александром Боровским режиссер вводит в действие игру теней. За высокими белыми стеклянными дверями разворачиваются отдельные сцены: Зина спешит открыть дверь, мелькает силуэт Шарика, возникает операционная. Часть действия намеренно скрыта от публики: зритель видит лишь контуры происходящего и сам достраивает картину в воображении. В этом приеме — одна из главных находок спектакля.
Зина и сорок рублей
Особенно выразительны Надежда Филиппова в роли Зины и Данила Дзыгар в образе молодого доктора Борменталя. Борменталь показан интеллигентным, увлечённым наукой человеком, которому профессор платит за рабочий день сорок рублей.
Ярко выписаны и пациенты Преображенского. Заслуженный артист России Сергей Баталов играет Вальдемара Карловича — мужчину, который после операции, ощутив прилив сил, начинает ухаживать за четырнадцатилетней девушкой. Заслуженная артистка России Татьяна Ташкова появляется в роли дамы, готовящейся к пересадке обезьяньих яичников. Эти гротескные эпизоды подчёркивают сатирическую природу булгаковского текста.
Швондер и его команда
На роль Швондера режиссер выбрал народного артиста России Сергея Степанченко. Его герой и окружающая его команда стремятся любой ценой вмешаться в чужой быт и разрушить привычный порядок. Их действия комичны, но за этой комичностью проступают агрессия, невежество и уверенность в собственном праве распоряжаться чужой жизнью.
Каждый персонаж тщательно проработан. Их атрибуты — лист фанеры, пишущая машинка на ремнях, молоток — становятся знаками новой, грубой реальности. Кожанка, картуз и красная косоворотка Швондера резко контрастируют с интеллигентным пространством квартиры Преображенского, подчёркивая столкновение двух миров.
Шариков: от пса до «нового человека»
Шариков в исполнении Федора Лаврова появляется лишь в конце первого действия, сохраняя интригу. Его путь проходит несколько стадий: от пса на операционном столе, над которым склонились Преображенский и Борменталь, до существа, ненавидящего кошек, разрывающего чучело совы, а затем — до активиста новой власти, который приводит в профессорский дом свою «невесту».
Газаров показывает Шарикова не просто несчастным созданием, а жестоким порождением эпохи перемен. Подобранный в метель и принятый в теплый, обеспеченный дом, он быстро начинает претендовать на часть этого мира — и его аппетиты только растут.
Шариков здесь не единичный образ, а символ целого социального слоя, для которого знания, культура и способность мыслить не имеют ценности. При этом профессор Преображенский тоже не остается в стороне от ответственности. В его паузах, интонациях и взглядах читается осознание: он сам породил зло, с которым теперь не способен справиться привычными средствами.
Профессор приходит к горькому выводу: умение ходить на двух ногах и говорить еще не делает существо человеком. Вопрос о том, можно ли исправить совершённую ошибку, в спектакле получает жёсткий и трагический ответ.
Сила музыки
Отдельного внимания заслуживает музыка, которая становится важной частью драматургии спектакля. Центральным музыкальным лейтмотивом становится опера Джузеппе Верди «Аида» — история долга, любви, власти и трагического выбора. Ее звучание усиливает драматизм происходящего и выводит историю Шарикова за пределы бытовой сатиры.
У Булгакова профессор постоянно напевал хор жрецов из «Аиды» — «К берегам священным Нила». У Газарова эту грозную музыку исполняет невидимый хор, которым увлеченно дирижирует сам Филипп Филиппович, словно и сам на мгновение ощущает себя всемогущим творцом, способным распоряжаться чужими судьбами.
«Собачье сердце» Сергея Газарова — не просто новая сценическая версия знаменитой повести. Это спектакль о соблазне человека почувствовать себя творцом и о цене такого эксперимента. Он вновь заставляет задуматься о границах вмешательства в природу человека и общество и об ответственности за последствия собственных решений.
Сегодня эта тема звучит особенно современно: технологии дают человеку возможности, которые еще недавно казались фантастикой. Искусственный интеллект, генная инженерия и другие достижения снова ставят перед нами тот же вопрос, который задавал Булгаков: если человек способен что-то создать, означает ли это, что он имеет право это делать? И главное — готов ли он отвечать за результат?
В этом смысле вопрос, вынесенный в саму историю Шарикова, остается открытым и сегодня: что именно делает человека человеком?