Декоратор, архитектор, дизайнер: как обустройство дома стало отдельным ремеслом

Профессия человека, который придумывает, как будет выглядеть жилой интерьер, моложе, чем кажется. Ещё в середине девятнадцатого века таких специалистов не существовало вовсе. Дом строил архитектор, отвечавший за стены и пропорции, а внутреннее убранство собиралось усилиями обойщика, столяра и хозяйки. Обойщик, tapissier во французской традиции, был фигурой более влиятельной, чем звучит: он подбирал ткани, драпировки, обивку мебели и фактически задавал характер комнаты. Единого автора у интерьера при этом не было.

Перелом произошёл на рубеже веков. Движение искусств и ремёсел, выросшее вокруг Уильяма Морриса, заявило, что бытовая вещь заслуживает такого же авторского отношения, как картина, и что дом должен быть цельным высказыванием, а не складом предметов. Идея прижилась быстрее, чем эстетика самого движения. Из неё выросло представление о том, что интерьер кто-то должен сочинять целиком.

Первым человеком, сделавшим из этого профессию, принято считать Эльси де Вульф, американку, которая в начале двадцатого века начала брать заказы на оформление домов и в 1913 году выпустила книгу об устройстве жилья с хорошим вкусом. Она же первой стала брать за работу гонорар, а не жить на разницу в цене мебели. С этого разделения, между платой за замысел и платой за предметы, и началась современная конструкция профессии, включая её нынешние отношения с поставщиками, где партнёрские программы для декораторов описывают все условия сотрудничества открытым текстом.

Двадцатый век: от украшения к проектированию

Дальше профессия разошлась на две ветви, и обе живы до сих пор. Одна тянется от декоратора: работа с цветом, тканями, светом, предметами, умение собрать атмосферу. Вторая идёт от Баухауса, основанного в 1919 году, и от идеи, что вещь проектируют исходя из функции и производства, а не из красоты фасада. Вторая ветвь дала дизайн как инженерную дисциплину, где интерьер это система, а не декорация.

В России двадцатого века эта линия шла отдельной дорогой. Конструктивизм двадцатых годов был полноценным участником мирового разговора о новом жилье, но частный заказ исчез вместе с частной собственностью на жильё, и профессия декоратора вымерла как не имеющая клиента. Оформлением занимались проектные институты, типовые серии решали за жильца всё, включая размер ванной комнаты. Специальность существовала, но применялась к общественным зданиям.

Вернулась она в девяностые, и вернулась в довольно диком виде. Заказчик появился раньше, чем школа, поэтому первое поколение дизайнеров интерьера в России собиралось из архитекторов, художников и людей, у которых просто был вкус и связи с поставщиками импортной мебели. Отсюда тянется репутационный шлейф, с которым профессия разбирается до сих пор: подозрение, что дизайнер зарабатывает не на замысле, а на разнице в цене привезённого дивана.

Почему поставщик стал частью профессии

Связь дизайнера с торговлей не порок и не изобретение последних лет, она заложена в самой природе ремесла. Замысел интерьера существует только в виде реальных предметов, а предметы кто-то производит и продаёт. Обойщик восемнадцатого века был одновременно и исполнителем, и продавцом ткани, и в этом никто не видел конфликта.

Конфликт появляется там, где отношения непрозрачны. Разница между уважаемым ремеслом и сомнительным промыслом проходит ровно по линии открытости: получает ли автор проекта оговорённое вознаграждение за приведённый объект, о котором знает заказчик, или зарабатывает на скрытой наценке, о которой заказчик не знает. Первое существовало всегда, второе всегда портило репутацию профессии.

Именно поэтому у крупных поставщиков сегодня есть отдельные программы для архитекторов и декораторов, с договором, фиксированной ставкой и юридическим оформлением. Это не маркетинговая любезность, а способ вернуть отношениям тот статус, который они имели во времена, когда обойщик открыто выставлял счёт и за работу, и за материал.

Что профессия представляет собой сейчас

Современный дизайнер интерьера соединяет обе исторические ветви и добавляет третью, которой раньше не было: управление проектом. Он сочиняет образ, как декоратор. Он считает эргономику, инженерию и совместимость узлов, как проектировщик. И он ведёт закупку, сроки и подрядчиков, чего от обойщика не требовалось никогда.

Третья составляющая по трудозатратам часто оказывается самой большой, хотя в портфолио её не покажешь. За красивой фотографией готового санузла стоят два десятка согласований, сверка артикулов, переписка с логистами и решение о том, что делать с позицией, которую сняли с производства посреди проекта.

История профессии, по сути, история постепенного отделения замысла от вещи. Сначала автор был неотличим от торговца, потом научился брать деньги отдельно за идею, теперь снова вернулся к работе с поставщиком, но уже на других основаниях. Ремесло от этого не стало менее художественным. Оно просто перестало притворяться, что предметы появляются в комнате сами.